Вдохновение – штука малопонятная и вряд ли поддающаяся изучению. Да и стоит ли ее изучать? Не знаю как вам, а меня всякий раз берет азарт от мысли: что послужит источником вдохновения для рождения новой фотокартины? Если бы у творца был четко классифицированный архив таких источников, то, возможно, было бы проще и быстрее создавать шедевры.
Но, на мой взгляд, это скучно. Я представляю это примерно так: встал мастер утром, умылся, выпил чашечку кофе и, позевывая и почесываясь, отправился к рядам стеллажей с аккуратно расставленными в алфавитном порядке картами, указывающими места, откуда со 100%-ной вероятностью можно откопать, сорвать, вызвать, выпросить или купить вдохновение.
«Тааак, - протянет Автор, сверяясь со своей «учетной книгой», - сегодня очередь дошла до буквы N…» И, не спеша, достает с полки нужную папку…
Мммм-даааа… От этой мысли меня начинает мутить. Другое дело, когда каждую минуту проживаешь в ожидании чуда. Случайный жест незнакомки на улице, возглас соседей, подслушанный через стенку, особенное чередование звуков в музыкальной композиции… и – добро пожаловать, Ваше Величество Вдохновение! Занимайте в моей голове местечко поудобнее и делайте, что хотите: мои нервы, глаза и руки в полном Вашем распоряжении…
А потом, когда Гостья уходит, и вместо пьянящего азарта по венам снова начинает течь обычная кровь, я смотрю на созданное и получаю истинное, ни с чем не сравнимое удовольствие…
Однажды, лениво блуждая и путаясь во всемирной паутине, я совершенно случайно выхватил взглядом один абзац из какого- то заумного доклада иностранного ученого мужа. В этом абзаце профессор немного робко и чрезвычайно осторожно (дабы не раздражать эмансипированную часть общества) выбирая выражения, сетовал на то, что Европа растеряла основу женского генофонда и природных красавиц.
Признаюсь, я не удержался от саркастической ухмылки и лишний раз поблагодарил боженьку за то, что мне подфартило родиться в славянском царстве-государстве, где, как известно, водятся самые красивые женщины в мире. Здесь я люблю ездить в метро, потому что обожаю вновь и вновь преисполняться чувством восхищения и гордости: женщины, умеющие «вплывать» в дурно пахнущую подземку, словно в шикарный бальный зал, не мифичны, не являются плодами моих фантазий, а вполне реальные. Живые, теплые, надушенные, умело подкрашенные, со вкусом одетые, поднятые над серым бетоном платформ станций на высоту изящных каблучков. Стремительные. Легкие, с ухоженными волосами и руками, с лукавыми бесенятами в глазах и плохо скрытым вопросом во взгляде на мужчину: «Может, ОН – это ТЫ?»…
Эти женщины не могут не вдохновлять! Их невозможно перепутать с европейской туристкой, на которой, словно в паспорте, «заламинировано»: «Я сама!»… И она, действительно, сама носит бесформенную спортивную одежду (практично!), неизменный рюкзак за спиной (удобно!), блеклое лицо (естественно!) и открыто независимое, дерзостно смелое, подчеркнуто вежливое выражение на нем: «А ТЫ, собственно, кто такой? И по какому праву?..»…
Такие женщины вызывают уважение, даже почтение, но никогда не интригуют: «флер» не тот. Создается впечатление, что они не живут, а бросают вызов. Мужчине, обстоятельствам, обществу в целом… Даже самой себе! Но проблема в том, что этот ее вызов, никто, кроме нее самой, не принимает...
Потом я сделал очередной щелчок мышкой и попал на историю инквизиции, которая свирепствовала на европейской территории в страшном XV веке. Чем больше я читал, тем явственнее ощущал Его приближение. Вдохновение бесцеремонно вламывалось в мое сознание вместе с множеством призраков женщин, сожженных, повешенных и обезглавленных только за то, что населенная неудовлетворенными, сексуально голодными мужчинами инквизиция провозгласила греховной ересью их красоту и ум.
Женщины, которые дерзнули родиться красивыми и стремились узнать несколько больше, чем секреты наложения стежков в вышивании или приготовления дичи, объявлялись ведьмами.
Женщины, которые дерзнули родиться красивыми и стремились узнать несколько больше, чем секреты наложения стежков в вышивании или приготовления дичи, объявлялись ведьмами.
Так не проще ли было под корень извести умниц и красавиц, чтоб не напоминали лишний раз инквизиции о ее мужском бессилии?..
От этой мысли мое воображение начало возбуждаться, вынесло на поверхность одно яркое воспоминание из взрывоопасного подросткового возраста, когда нам с друзьями удалось пробраться в кинотеатр на сеанс со «сладким» ограничением «до шестнадцати…». Фильм, кажется, назывался «Имя Розы», и от сюжета в моей памяти остался только провал. Только откровенная сцена совокупления служителя церкви с прекрасной оборванкой в какой-то мрачной, грубокаменной келье…
Я понял: моя будущая работа будет выдержана в подобной атмосфере: темнота – пугающая, скрывающая, но невероятно щедрая на полутона, обещания, волнующие секреты и тайны, сексуальная и жестокая одновременно…
А еще красный – не тот, который веселеньким цветочком из ленты красуется на головке девочки, а неуловимо «плывущий» в оттенках, агрессивный, от которого хочешь, но не можешь отвести взгляд, как от сцены насилия в фильме-хорроре…
Этой гаммой мне хотелось передать тот эмоциональный надрыв, внутренний «раздрай», в котором приходилось жить Европе в те удивительные садо-мазохические века…
Сейчас инквизиции нет. Она – лишь пятно на репутации церкви. А еще, как мне кажется, она и есть главная причина оскудения женского генофонда Европы. Но ведь есть они – красавицы и умницы! Значит, все-таки, инквизиция, как и любая агрессивная диктатура, не всесильна, какими бы благими намерениями она не прикрывалась.
Когда инквизиция, погруженная в эротические сны, спала, часть совершенно особенных, бесстрашных, необыкновенных женщин знали и выполняли свою миссию – сохранить свой генетический код во что бы то ни стало.
Когда инквизиция, погруженная в эротические сны, спала, часть совершенно особенных, бесстрашных, необыкновенных женщин знали и выполняли свою миссию – сохранить свой генетический код во что бы то ни стало.
Иногда я задумываюсь, а прошли ли времена инквизиции, канули ли они в Лету? Может, это – лишь передышка? Просто сон - целительный, придающий инквизиции сокрушительную силу? Ибо неспроста современные, благополучные, самодостаточные, независимые и эмансипированные женщины, красивые своими талантами, так спешат изменить мир.
Спешат почему? Уж не потому ли, что все чаще ропщут униженные мужчины на «зарвавшихся» женщин? На женщин, не боящихся ни Бога, ни дьявола, когда инквизиция спит…Мне нестерпимо захотелось показать Такую Женщину. Ту, которая рискнула стать Звездой, пока инквизиция спит…
Вообще, об инквизиции я знаю не больше среднестатистического человека, получившего общее образование и считающего себя более или менее интеллигентным. А какие ассоциации возникают у обычного обывателя это слово? Правильно: ересь, ведьмы, пытки, кровь, костер и позорный шутовской колпак на голове.
Чтобы не усложнять посетившую меня идею и, тем самым, не рассердить Вдохновение, я решил исходить из вышеперечисленного списка, не вдаваясь в специфические детали. Из куска черного бумажного фона для фотостудий свернул большой «кулек», похожий на те, в которые, на десять копеек, насыпала жареные семечки бабулька из моего детства. Так получился «еретический» колпак.
И тут я задумался: как показать противоречия между стандартизированной женской стыдливостью и ее врожденной сексуальностью? Через некоторое время пришла идея затянуть фигуру модели в черное, оставив открытым лишь лицо, а сверху надеть легкомысленный, открытый, короткий сарафанчик.
Стоп! А кто, собственно, станет моделью для такой сложной идеи? Ведь здесь мало быть красивой, тут надо суметь пропустить через себя все: покорность, как нерушимый закон; унижение, как норму во взаимоотношениях между мужчиной, созданным «по образу и подобию…», и женщиной, лишь «поделкой» из бесценной его кости; страдание, как привычное состояние души; беспомощность, вечный страх, неизбывное чувство вины за то, что лишила мужчину рая, и… несгибаемую внутреннюю силу, «условно спящий» вулкан, набирающий силу, чтобы, рванув в справедливом своем возмущении таким потребительским отношением к себе, разнести к чертовой матери в пух и прах ненавистное мироустройство, а на образовавшейся пустоши насадить новую жизнь…
Найти такую женщину нелегко: редко встретишь в глазах современной красавицы «вселенскую тоску». Поэтому я обратился к той, которая рядом уже немалое количество лет…
Каюсь: я готовил ее к картине жестоко. Несколько дней ходил авторитарный, мрачный, всем недовольный, брюзжащий по малейшему поводу. Оскорблял, придирался, отталкивал или, напротив, грубо зажимал в удобном для меня углу, откуда ей невозможно было вырваться. Она распахивала глаза от удивления, вздрагивала, убегала в ванную комнату плакать…
И когда лицо ее стало достаточно бледным, под глазами обозначились круги, губы «обескровились», а взгляд «застонал», ожесточился и стал угрожать мне «ядерной войной», я понял: пора…
На съемках я долго выбирал ей позу. Не потому, что не знал, как я хочу ее поставить, а потому, что добивался ее физической усталости. Она не должна была парить! Она вынуждена красться! Тяжело, зыбко увязая то ли в крови, то ли в тягучей опасности, то ли в неприкрытой агрессии. Качаясь, на пределе возможностей, она должна осторожно, но гордо нести, спасать свою красоту и мудрость через дни, месяцы, года своей жизни. Нести перебежками, улучив моменты, когда инквизиция ослабляла бдительность…
В первом варианте эскиза я даже набросал фигуру спящего мужчины в красной сутане, мимо которого крадется женщина. Но потом, в процессе работы, понял, что эта «мужская бесформенная масса» на переднем плане – явный перегруз, эдакий «контрольный выстрел» в стремление зрителя дофантазировать развитие сюжета, прислушаться к своим собственным ассоциациям.
Поэтому оставил лишь три составляющие: ирреальное, символическое женское существо с реальными эмоциями, гнетущую атмосферу, рвущую сознание на противоречия, и недовысказанное, недооформленное название…
Признаюсь честно: я рад, что мне выпало родиться мужчиной. Где-то в глубине души я считаю, что наказание для Евы, все-таки, в несколько раз превышает степень ее вины перед Создателем. И скажу прямо: столько, сколько за свою жизнь приходится нести обычной земной женщине, для нас, мужчин, - неподъемный груз, какими бы сильными и брутальными мы себя не считали.
Тот мир, который существует на нашей планете, в принципе, ориентирован на мужчину. Не буду сейчас копаться в мелочах, дабы не утомлять читателя, но одно заявляю с уверенностью: женщине в нашем мире неудобно, неуютно, некомфортно. Она не проживает, а преодолевает свои года. Не идет по жизни, а крадется, штурмует ее. Зачастую балансирует над пропастью и… держит этот мир на себе! Вот, что я хотел показать в своей работе. И тоже по-мужски не пожалел женщину в сюжете, поставив в зыбкое положение, в неустойчивую позу, практически, в невыносимые условия.
Но, памятуя, что все великое в истории (как и самое ужасное, примером которого является инквизиция) мужчина совершал во имя женщины, я «распял» ее на воображаемой звезде. Ибо уверен: даже зная последствия истории с яблоком, Адам все равно снова сделал бы это: укус – прозрение – ярчайшие мгновения единения с Той, которая есть часть Его самого.
А не будь того яблока, что бы мы, мужчины, имели? Сплошной оазис равнодушных нудистов, где никто никого не стесняется и… никто никого не хочет…
И пусть Она, порочная звезда, стоит в крови, пусть в страданиях заламывает руки и вынашивает еретические идеи в голове. Но, как бы ни сражалась Она с Мужчиной, как бы не стремилась стать от него независимой, Она останется для Него Звездой до скончания времен, а не только тогда, когда инквизиция спит…
Богдан Звир
Литературная обработка текста - Марина Данина
 Богдан Звир | |
| Об авторе: | |
Богдан Звир aka ZWIR В клубе с 29.02.2008 Используемая техника: E-3, ZD 12-60 |
